Фестиваль, приуроченный к 150‑летию со дня рождения Александра Николаевича Скрябина, чьё имя носит Органный зал Северо‑Кавказской государственной филармонии, открылся настоящим подарком для меломанов — замечательным концертом, в программу которого вошли: А. Скрябин. Концерт для фортепиано с оркестром фа‑диез минор, ор. 20; А. Скрябин. «Поэма экстаза», ор. 54.
«Ради Музыки, Арсений!»*
Фестиваль открывает Арсений Тарасевич‑Николаев — знаковая фигура в скрябиниане: в 2012 году Арсений победил в V Международном конкурсе пианистов имени Скрябина.
В этом пианисте меня поражает способность с первых шагов по сцене захватить зал своей уверенностью, своей харизмой. «Величественно‑патрицианское» достоинство. Не сыграно ничего, не зазвучала ни одна нота под его пальцами, а он — уже властвует и вселяет уверенность, что только он и способен донести истинный смысл произведения, а ради чего тогда он так царственно входит на сцену: гордо поднятая голова, прямые плечи, мускульный корсетом сковывает осанку, крепкое рукопожатие и непродолжительный, но зоркий взгляд в глубину зала и кивок — приветствие всем, кто пришёл и заполнил этот зал, как бы говорящее: «Вы — мои партнёры в воспроизведении творения Александра Николаевича Скрябина».
В этом пианисте меня поражает способность с первых шагов по сцене захватить зал своей уверенностью, своей харизмой. «Величественно‑патрицианское» достоинство. Не сыграно ничего, не зазвучала ни одна нота под его пальцами, а он — уже властвует и вселяет уверенность, что только он и способен донести истинный смысл произведения, а ради чего тогда он так царственно входит на сцену: гордо поднятая голова, прямые плечи, мускульный корсетом сковывает осанку, крепкое рукопожатие и непродолжительный, но зоркий взгляд в глубину зала и кивок — приветствие всем, кто пришёл и заполнил этот зал, как бы говорящее: «Вы — мои партнёры в воспроизведении творения Александра Николаевича Скрябина».
«Вся та энергия и то электричество в воздухе, которое можно ощутить, войдя в зал, служит хорошим подспорьем для исполнителя» (из интервью Арсения Татьяне Плющай).
Достоинство и мощь излучает всё его естество. Меломаны зачарованы прямой спиной исполнителя — такой посадки что‑то и запамятовали, когда видели последний раз.
Вдохновенно звучит начало Концерта для фортепиано с оркестром фа‑диез минор, ор. 20.
«Играй с удовольствием!»*
Но что это? Что? Солист ставит планшет на пюпитр?
«Доучить!»*
Заныло сердце, застонали скрипки, затих оркестр и нежно, очень нежно пошёл дуэт валторны и пианиста. Медитативное чувство захватывает и расслабляет … Наступает время пробуждения молодых сил.
Парящие руки, вздохи то правой, то левой руки, сильный удар, лёгкое туше — и музыка «безумствующего эллина» захватила и понесла наперегонки с валторной, которая то затихает, то вновь появляется. Нежный образ прорисован двадцатичетырёхлетним Александром Скрябиным и слушается как ребячье состязание, когда то оркестр аккомпанирует роялю во второй части, а рояль солирует, в третьей — опять состязание: вырывается рояль, потом оркестр, переходя от лирико‑патетической темы к романтической восторженности.
А откуда такой пессимизм в первой части?
Вспомнили?
В 17 лет Саша «переиграл» правую руку.
«В двадцать лет развившаяся болезнь руки. Первая серьёзная неудача в жизни», — пишет он.
Близкий к самоубийству Скрябин пишет первую сонату, затем произведение для левой руки.
И уже нет зала, нет оркестра — это свежесть, молодость засуетилась, побежала, оцепеневая периодами от красоты вокруг.
Что же это? Почему хлопают? Опять новый заезд в санатории? Не знают пока, что между частями не хлопают.
Наступает время влюблённости. В 1896 году, вернувшись из заграничного турне, написал Концерт для фортепиано с оркестром.
1897 год принёс два знаковых события: женитьба на выпускнице Московской консерватории (золотая медаль), талантливой пианистке В. И. Исакович, и первое исполнение Концерта для фортепиано с оркестром. Автор исполнял партию солирующего инструмента, дирижировал его учитель — Василий Ильич Сафонов.
Аплодисменты вызывают исполнителя несколько раз, и он обращается к залу, прежде чем играть на бис. Таким же уважительным отношением к публике отличаются бисы и нашего пианиста Евгения Кисина. Всегда, обращаясь в зал, громко произносится название произведения.
Но это «больше чем бис» — это дань уважения и памяти его бабушке Татьяне Николаевой, прекрасной исполнительнице, композитору и педагогу. Это она в 1945 году выиграла свою первую премию на филармоническом конкурсе, посвящённом 30‑летию со дня смерти Александра Скрябина, исполняя, в том числе, и Сонату № 4.
Внук решил проложить такой оригинальный мостик между первой земной и небесной любовью — «Поэмой экстаза» — его любимым произведением позднего Скрябина.
«Этим произведением — Сонатой № 4 — Скрябин начинает от земли отталкиваться».
И опять восторг публики, очарованной яркой индивидуальностью, артистизмом, пианизмом исполнителя и звуковой фасцинацией произведения.
А теперь послушаем музыку, которая раздвигает горизонты просто стихотворные, приземлённые. Оживление музыкальной ткани, когда нотные знаки становятся звучащей материей. Перенести чувственную гамму на музыкальную канву — это создать гимн любви в её созидающей и воскрешающей силе человеческого бытия.
Прочувствовать такую радость, такой масштаб вселенной — это просто какая‑то гигантомания у Скрябина, да и не только. Его философский лозунг: «Ничего, кроме моего сознания, нет и не может быть».
И ты понимаешь, что человек способен создать произведение такого философского звучания, такой темы самоутверждения и победы в своих желаниях, в своих воззрениях. Это именно поэма. До сегодняшнего дня я только слушала и немела от зачарованного состояния души. А сегодня нашла стихотворную форму программы «Поэмы экстаза», которая создавалась с перерывами на переезды, на исполнение третьей симфонии и на улаживание его личных, не менее экзальтированных отношений с Татьяной Фёдоровной Шлецер.
Вот тебе и отрицание: «Иного! Нового! Я вечное Отрицание. Отрицайте и любите!»
Это такой гимн человеческой любви: «Я миг, излучающий вечность. Я утверждение. Я экстаз». Так о любви, которая переполняет душу человека, никто не писал: «И огласилась вселенная / Радостным криком / Я есмь!»
Что больше потрясло публику?
Прекрасное произведение, за которое в 11‑й раз Скрябину была присуждена Глинкинская премия, или гармоническое исполнение оркестром под управлением дирижёра Димитриса Ботиниса?
Ликующий финал, звучащий в полную силу, просто покорил слушателей. Публика бисировала, и таких аплодисментов стены этого зала давно не слышали.
Вспомнились слова Скрябина: «…Иду сказать им, что горевать не о чем, что утраты нет. Чтобы они не боялись отчаяния, которое одно может породить настоящее торжество. Силен и могуч тот, кто испытал отчаяние и победил его». Его вера в безграничные возможности человека возрастает с каждым новым произведением.
«Но “Экстаз” Скрябина сохранится среди победных достижений», — Николай Рерих.
«Есть гении, которые гениальны не только в своих художественных достижениях, но гениальны в каждом шаге своём, в улыбке, в походке, во всей своей личной запечатлённости. Смотришь на такого — это дух, это существо особого лика, особого измерения», — Константин Бальмонт.
***Это фразы профессора Татьяны Петровны Николаевой, с 1959 по 1993 год — преподавателя Московской консерватории, чтобы успокоить выходящего на сцену: «Ради Музыки!», «Играй с удовольствием!». А когда играет по нотам: «Всё доучить!» (из воспоминаний Михаила Петухова).
Слушатель из шестнадцатого ряда — Т. Д. Булгакова.
Вдохновенно звучит начало Концерта для фортепиано с оркестром фа‑диез минор, ор. 20.
«Играй с удовольствием!»*
Но что это? Что? Солист ставит планшет на пюпитр?
«Доучить!»*
Заныло сердце, застонали скрипки, затих оркестр и нежно, очень нежно пошёл дуэт валторны и пианиста. Медитативное чувство захватывает и расслабляет … Наступает время пробуждения молодых сил.
Парящие руки, вздохи то правой, то левой руки, сильный удар, лёгкое туше — и музыка «безумствующего эллина» захватила и понесла наперегонки с валторной, которая то затихает, то вновь появляется. Нежный образ прорисован двадцатичетырёхлетним Александром Скрябиным и слушается как ребячье состязание, когда то оркестр аккомпанирует роялю во второй части, а рояль солирует, в третьей — опять состязание: вырывается рояль, потом оркестр, переходя от лирико‑патетической темы к романтической восторженности.
А откуда такой пессимизм в первой части?
Вспомнили?
В 17 лет Саша «переиграл» правую руку.
«В двадцать лет развившаяся болезнь руки. Первая серьёзная неудача в жизни», — пишет он.
Близкий к самоубийству Скрябин пишет первую сонату, затем произведение для левой руки.
И уже нет зала, нет оркестра — это свежесть, молодость засуетилась, побежала, оцепеневая периодами от красоты вокруг.
Что же это? Почему хлопают? Опять новый заезд в санатории? Не знают пока, что между частями не хлопают.
Наступает время влюблённости. В 1896 году, вернувшись из заграничного турне, написал Концерт для фортепиано с оркестром.
1897 год принёс два знаковых события: женитьба на выпускнице Московской консерватории (золотая медаль), талантливой пианистке В. И. Исакович, и первое исполнение Концерта для фортепиано с оркестром. Автор исполнял партию солирующего инструмента, дирижировал его учитель — Василий Ильич Сафонов.
Аплодисменты вызывают исполнителя несколько раз, и он обращается к залу, прежде чем играть на бис. Таким же уважительным отношением к публике отличаются бисы и нашего пианиста Евгения Кисина. Всегда, обращаясь в зал, громко произносится название произведения.
Но это «больше чем бис» — это дань уважения и памяти его бабушке Татьяне Николаевой, прекрасной исполнительнице, композитору и педагогу. Это она в 1945 году выиграла свою первую премию на филармоническом конкурсе, посвящённом 30‑летию со дня смерти Александра Скрябина, исполняя, в том числе, и Сонату № 4.
Внук решил проложить такой оригинальный мостик между первой земной и небесной любовью — «Поэмой экстаза» — его любимым произведением позднего Скрябина.
«Этим произведением — Сонатой № 4 — Скрябин начинает от земли отталкиваться».
И опять восторг публики, очарованной яркой индивидуальностью, артистизмом, пианизмом исполнителя и звуковой фасцинацией произведения.
А теперь послушаем музыку, которая раздвигает горизонты просто стихотворные, приземлённые. Оживление музыкальной ткани, когда нотные знаки становятся звучащей материей. Перенести чувственную гамму на музыкальную канву — это создать гимн любви в её созидающей и воскрешающей силе человеческого бытия.
Прочувствовать такую радость, такой масштаб вселенной — это просто какая‑то гигантомания у Скрябина, да и не только. Его философский лозунг: «Ничего, кроме моего сознания, нет и не может быть».
И ты понимаешь, что человек способен создать произведение такого философского звучания, такой темы самоутверждения и победы в своих желаниях, в своих воззрениях. Это именно поэма. До сегодняшнего дня я только слушала и немела от зачарованного состояния души. А сегодня нашла стихотворную форму программы «Поэмы экстаза», которая создавалась с перерывами на переезды, на исполнение третьей симфонии и на улаживание его личных, не менее экзальтированных отношений с Татьяной Фёдоровной Шлецер.
Вот тебе и отрицание: «Иного! Нового! Я вечное Отрицание. Отрицайте и любите!»
Это такой гимн человеческой любви: «Я миг, излучающий вечность. Я утверждение. Я экстаз». Так о любви, которая переполняет душу человека, никто не писал: «И огласилась вселенная / Радостным криком / Я есмь!»
Что больше потрясло публику?
Прекрасное произведение, за которое в 11‑й раз Скрябину была присуждена Глинкинская премия, или гармоническое исполнение оркестром под управлением дирижёра Димитриса Ботиниса?
Ликующий финал, звучащий в полную силу, просто покорил слушателей. Публика бисировала, и таких аплодисментов стены этого зала давно не слышали.
Вспомнились слова Скрябина: «…Иду сказать им, что горевать не о чем, что утраты нет. Чтобы они не боялись отчаяния, которое одно может породить настоящее торжество. Силен и могуч тот, кто испытал отчаяние и победил его». Его вера в безграничные возможности человека возрастает с каждым новым произведением.
«Но “Экстаз” Скрябина сохранится среди победных достижений», — Николай Рерих.
«Есть гении, которые гениальны не только в своих художественных достижениях, но гениальны в каждом шаге своём, в улыбке, в походке, во всей своей личной запечатлённости. Смотришь на такого — это дух, это существо особого лика, особого измерения», — Константин Бальмонт.
***Это фразы профессора Татьяны Петровны Николаевой, с 1959 по 1993 год — преподавателя Московской консерватории, чтобы успокоить выходящего на сцену: «Ради Музыки!», «Играй с удовольствием!». А когда играет по нотам: «Всё доучить!» (из воспоминаний Михаила Петухова).
Слушатель из шестнадцатого ряда — Т. Д. Булгакова.