Живет в Кисловодске уникальный человек, который точно знает, как все было тогда, в далеких, но героических 1943-1945 годах, когда наши вой ска освобождали Освенцим, вели бои на Висле и Сандомирском плацдарме. Тогда, когда Красная армия вышла за пределы СССР и начала освобождение Европы, захваченной гитлеровскими войсками. В составе 183‑й стрелковой дивизии 38‑й армии 1‑го Украинского фронта он с боями прошел всю Украину, Польшу, юго-восток Германии и часть Чехословакии. Этому человеку ни за что не «втереть», что Европу освободили англичане или американцы. Он знает!
Как вы понимаете, ему не может быть меньше 97 лет, а Николаю Наумовичу Бойко 101 год. Он ушел на фронт в юном возрасте, со школьной скамьи, семнадцатилетним девятиклассником, получив повестку о призыве в Красную армию 17 апреля 1943 года. Николай Бойко и сегодня в строю.
Николай Наумович — постоянный участник всех памятных мероприятий в городе-курорте, посвященных подвигу советских и российских воинов. Он большой друг и нашей редакции.
Ветеран пишет интересные рассказы о днях той суровой войны. В юбилейный год Великой Победы этому человеку вполне заслуженно присвоено звание «Почетный гражданин города-курорта Кисловодска».
Героизм — это наследное качество. На днях мы встретились с Николаем Наумовичем в редакции. Он принес очередной рассказ о подвигах своих сослуживцев, но в глазах у Человека, прошедшего через 1000 смертей, стояли слезы, а комок в горле мешал начать разговор. Он протянул вместе с листками нового рассказа, исписанными от руки красивым ровным почерком, особый лист с надписью «Реквием» и тихо сказал: «Прочитайте, пожалуйста…»
Реквием
Не подведи меня, внучек.
Тогда я сделал всё, что смог,
Когда ушел на ВОВ солдатом.
Не подведи меня, внучек…
И он не подвел. Моя дочь родила мне двух замечательных внуков, двойняшек. Очень схожих внешне и совсем непохожих характерами. Один — балагур и весельчак, который с любым найдет общий язык и наладит общение. Другой — довольно замкнутый, любит одиночество и тишину. Первый, хоть и женат, детей не нажил. У второго — жена и двое ребятишек. Первый после объявления СВО принял решение идти добровольцем, несмотря на свой возраст. Заходил в зону проведения спецоперации с отрядом дважды, каждый раз на полгода. Участвовал в боях, проявил героизм и самоотверженность. Я гордился им, вспоминая свою лихую боевую молодость. Сначала в 2023 внук воевал в районе Бахмута, где шли очень серьезные бои. Он не струсил, проявил себя настоящим солдатом Родины. В 2024 стояли на Кингбургской косе в дельте Днепра — открытая местность, только песок, и вновь выстояли, ни шагу назад. И вот в мае 2025 Константин Константинович Бойко принял решение в третий раз идти на СВО, заключил контракт, ему как раз исполнилось 50 лет. А в июне… пал смертью храбрых. Похоронили Костю 22 июня — в день начала Великой Отечественной войны. Нам с дочерью пока так и не сказали, где. Командование только сообщило, что Костя был заместителем командира боевой установки, служил оператором-наводчиком.
Прошу всех, кто прочитает мой Реквием — помянуть раба Божьего Бойко Константина добрым словом и пожелать ему Царствия Небесного! Аминь!
Николай Наумович — постоянный участник всех памятных мероприятий в городе-курорте, посвященных подвигу советских и российских воинов. Он большой друг и нашей редакции.
Ветеран пишет интересные рассказы о днях той суровой войны. В юбилейный год Великой Победы этому человеку вполне заслуженно присвоено звание «Почетный гражданин города-курорта Кисловодска».
Героизм — это наследное качество. На днях мы встретились с Николаем Наумовичем в редакции. Он принес очередной рассказ о подвигах своих сослуживцев, но в глазах у Человека, прошедшего через 1000 смертей, стояли слезы, а комок в горле мешал начать разговор. Он протянул вместе с листками нового рассказа, исписанными от руки красивым ровным почерком, особый лист с надписью «Реквием» и тихо сказал: «Прочитайте, пожалуйста…»
Реквием
Не подведи меня, внучек.
Тогда я сделал всё, что смог,
Когда ушел на ВОВ солдатом.
Не подведи меня, внучек…
И он не подвел. Моя дочь родила мне двух замечательных внуков, двойняшек. Очень схожих внешне и совсем непохожих характерами. Один — балагур и весельчак, который с любым найдет общий язык и наладит общение. Другой — довольно замкнутый, любит одиночество и тишину. Первый, хоть и женат, детей не нажил. У второго — жена и двое ребятишек. Первый после объявления СВО принял решение идти добровольцем, несмотря на свой возраст. Заходил в зону проведения спецоперации с отрядом дважды, каждый раз на полгода. Участвовал в боях, проявил героизм и самоотверженность. Я гордился им, вспоминая свою лихую боевую молодость. Сначала в 2023 внук воевал в районе Бахмута, где шли очень серьезные бои. Он не струсил, проявил себя настоящим солдатом Родины. В 2024 стояли на Кингбургской косе в дельте Днепра — открытая местность, только песок, и вновь выстояли, ни шагу назад. И вот в мае 2025 Константин Константинович Бойко принял решение в третий раз идти на СВО, заключил контракт, ему как раз исполнилось 50 лет. А в июне… пал смертью храбрых. Похоронили Костю 22 июня — в день начала Великой Отечественной войны. Нам с дочерью пока так и не сказали, где. Командование только сообщило, что Костя был заместителем командира боевой установки, служил оператором-наводчиком.
Прошу всех, кто прочитает мой Реквием — помянуть раба Божьего Бойко Константина добрым словом и пожелать ему Царствия Небесного! Аминь!
Гансам и фрицам капут
Львовско-Сандомирская наступательная операция, начатая 17 июля 1944 года от рубежа Тернополь, была исключительно успешной. Силы противника были окружены близ городов Золочева и Бродов и уничтожены. Там канула в небытие и бандеровская дивизия СС Галичина. Резервов у Гитлера не было, бесчисленные заранее подготовленные линии обороны с дотами и дзотами были пусты. Наши войска беспрепятственно дошли до Вислы, форсировали ее и заняли Сандомирский плацдарм. Это сделала 60‑я Армия. Наша 38 была несколько южнее, но мы хорошо слышали днём и ночью оттуда канонаду. Немцы, видя занесенный над головой топор, наскребли отовсюду сил и бешено давили, чтобы сбросить наших в Вислу. Не вышло.
1‑я немецкая танковая Армия, или группа Юг, куда входило до 20 танковых дивизий, к середине августа 1944 года была зажата на северных склонах Карпат и кое‑как снабжалась по одноколейке через городок Заршино. Нашей 183‑й Краснознаменной харьковской дивизии было поручено взять этот городок и окончательно перекрыть врагу «кислород».
21 августа мы начали штурм. Бой шёл несколько дней. В течение дня станция переходила из рук в руки несколько раз, но мы одолели противника. Немецкие «Тигры» и «Пантеры» остановились на склонах Карпат. Остались там, где кончилось горючее в баках, целые и невредимые.
1‑я немецкая танковая Армия, или группа Юг, куда входило до 20 танковых дивизий, к середине августа 1944 года была зажата на северных склонах Карпат и кое‑как снабжалась по одноколейке через городок Заршино. Нашей 183‑й Краснознаменной харьковской дивизии было поручено взять этот городок и окончательно перекрыть врагу «кислород».
21 августа мы начали штурм. Бой шёл несколько дней. В течение дня станция переходила из рук в руки несколько раз, но мы одолели противника. Немецкие «Тигры» и «Пантеры» остановились на склонах Карпат. Остались там, где кончилось горючее в баках, целые и невредимые.
Как шел бой, я помню хорошо. После месячного похода на 700 км сил у нас оставалось маловато. Командование решило взять немцев «на испуг» с помощью установок массированного огня «Катюша». Дадут они залп, немцы побегут, и мы заходим. Увидят немцы, что нас мало, нажмут, и тогда уже «делаем ноги» мы. Потом новый залп наших «Катюш» — бегут фрицы. И так по нескольку раз в день.
Помню, в первый день мы не бегали. Весь день до темноты вели дуэль с немецкой батареей 105 мм пушек. Они на высоте, а мы в водянистой низине. Грунтовая вода в земле так близко, что огневую позицию для миномета на положенные 80 см не выкопать, глубже 40 см появляется вода. Для себя окопчик тоже не выкопать, но выручала ж/д дорога на высокой насыпи из угольного шлака. Шлак осыпался, но укрыться от снарядов можно было.
Так как немцы нас сверху засекли сразу, решили истребить огневыми налетами. Но ведь и мы не лыком шиты, а с опытом и понятиями. Как только услышим выстрелы и шипение летящих снарядов, шустро бросаемся в окопчики на насыпи. Немцы лупят, лупят, пока стволы не накалятся. Волей-неволей им приходится ждать, пока остынут, а это долго.
Мы вылезаем, снимаем пояса, высыпаем из-за пазух угольный шлак, который ссыпался на нас сверху от разрывов, бросаемся к минометам и лупим по немцам. И так весь день.
Выводить нас в другое место командир лейтенант Нефёдов не стал до темноты. Новая позиция была на берегу большого грязевого болота, покрытого густой зеленью, похожей на водоросли. Болото шириной около 200 метров пересекала дренажная канава, шириной по верху около двух метров, заполненная водой, и вдоль канавы шла тропа, по которой можно пройти одному человеку. За болотом — крутой склон большого дренажного коллектора, за которым нормальная почва. Так вот по этой тропе мы и бегали по нескольку раз в день. Как увидим, что наши пехотинцы подались куда‑то в сторону, а там уже и немцы показались. Мы быстренько разбираем минометы и «делаем ноги» трусцой вдоль канавы. Немцы с высоты хорошо видят нас и подгоняют, стреляя какими‑то небольшими снарядами. Снаряд упадет в болото со смокающим звуком, а потом взорвется негромко и выбросит шмотки грязи. Один раз добежали до коллектора, а наш пятидесятилетний винницкий хохол, прихрамывающий и побледневший, показывает пальцем на ягодицы и говорит, что серьезно ранен. Когда штаны ему приспустили, то увидели красное пятнышко с выступившей кровью. Узнав, что рана несмертельная, наш колхозный счетовод Зазюк успокоился.
На другой день случилось печальное. После очередного забега пропал вместе с минометным стволом командир минометного расчета харьковский милиционер Лось. Это очень обеспокоило лейтенанта Ивана Нефёдова. Так как один минометный ствол был разбит осколком снаряда, когда мы вели дуэль у железной дороги. Теперь у нас только два миномета, а значит, начальство заберет в пехоту половину наших бойцов, которых и без того человек 20.
Один паренёк заявил, что он видел Лося, бегущего со стволом на средине тропинки. Нефёдов построил нас в шеренгу и объяснил ситуацию. Потом спросил, кто пойдет добровольцем на поиски Лося, чтобы забрать ствол. Дело в том, что бой переместился километра на два, а в том месте за болотом, где у нас была огневая позиция, немцы установили пулемёты, идти надо было по голому месту прямо на этот пулемет. Пока все молчали, мне пришла мысль, как надо поступить.
Рядом со мной стоял Коля Кугинин, сибиряк из Тюмени. Я повернул голову и спросил: «Коля, пойдем?». «Пойдем!»,— не раздумывая ответил он. Я прервал молчание, шагнув на три шага вперед, и Коля тоже. Лейтенант сказал, что даст нам час на обдумывание плана действий. Я ответил, что план готов. Единственное, что там можно было придумать, так это пойти на рассвете, когда всех нормальных людей валит сон. Вот тут половина наполовину. Фрицев у пулемета МГ‑47 двое, могут спать по очереди. Но была надежда, что уснут все. Так и произошло — они спали. Помог нам Св. Николай Угодник.
Я бежал первым и увидел в канаве Лося. Из воды торчала его голова и левое плечо. Рядом с головой — верхушка минометного ствола с зачехленным отверстием. Я схватил за деревянную рукоятку на чехле, выдернул ствол из воды и ходу назад, Коля за мной. Ни ран, ни крови на Лосе я не увидел. Добегаем до откоса коллектора, тут еще один казус: какой то наш стрелок спросонья перепутал нас с немцами и пальнул по нам длинной очередью из ППШ, благо мимо. Николай Чудотворец и тут помог нам.
Н. БОЙКО
За боевые заслуги Николаю Бойко вручили пять орденов и четыре медали. В том числе два ордена Славы (III и II степени). Первый орден Славы он получил за штурм перевала в Карпатах. Второй — за участие в знаменитой Одерской операции. 17 апреля 1945 года в чешской Моравии сержант Н. Н. Бойко был серьезно ранен.
После демобилизации фронтовик вернулся домой.
Помню, в первый день мы не бегали. Весь день до темноты вели дуэль с немецкой батареей 105 мм пушек. Они на высоте, а мы в водянистой низине. Грунтовая вода в земле так близко, что огневую позицию для миномета на положенные 80 см не выкопать, глубже 40 см появляется вода. Для себя окопчик тоже не выкопать, но выручала ж/д дорога на высокой насыпи из угольного шлака. Шлак осыпался, но укрыться от снарядов можно было.
Так как немцы нас сверху засекли сразу, решили истребить огневыми налетами. Но ведь и мы не лыком шиты, а с опытом и понятиями. Как только услышим выстрелы и шипение летящих снарядов, шустро бросаемся в окопчики на насыпи. Немцы лупят, лупят, пока стволы не накалятся. Волей-неволей им приходится ждать, пока остынут, а это долго.
Мы вылезаем, снимаем пояса, высыпаем из-за пазух угольный шлак, который ссыпался на нас сверху от разрывов, бросаемся к минометам и лупим по немцам. И так весь день.
Выводить нас в другое место командир лейтенант Нефёдов не стал до темноты. Новая позиция была на берегу большого грязевого болота, покрытого густой зеленью, похожей на водоросли. Болото шириной около 200 метров пересекала дренажная канава, шириной по верху около двух метров, заполненная водой, и вдоль канавы шла тропа, по которой можно пройти одному человеку. За болотом — крутой склон большого дренажного коллектора, за которым нормальная почва. Так вот по этой тропе мы и бегали по нескольку раз в день. Как увидим, что наши пехотинцы подались куда‑то в сторону, а там уже и немцы показались. Мы быстренько разбираем минометы и «делаем ноги» трусцой вдоль канавы. Немцы с высоты хорошо видят нас и подгоняют, стреляя какими‑то небольшими снарядами. Снаряд упадет в болото со смокающим звуком, а потом взорвется негромко и выбросит шмотки грязи. Один раз добежали до коллектора, а наш пятидесятилетний винницкий хохол, прихрамывающий и побледневший, показывает пальцем на ягодицы и говорит, что серьезно ранен. Когда штаны ему приспустили, то увидели красное пятнышко с выступившей кровью. Узнав, что рана несмертельная, наш колхозный счетовод Зазюк успокоился.
На другой день случилось печальное. После очередного забега пропал вместе с минометным стволом командир минометного расчета харьковский милиционер Лось. Это очень обеспокоило лейтенанта Ивана Нефёдова. Так как один минометный ствол был разбит осколком снаряда, когда мы вели дуэль у железной дороги. Теперь у нас только два миномета, а значит, начальство заберет в пехоту половину наших бойцов, которых и без того человек 20.
Один паренёк заявил, что он видел Лося, бегущего со стволом на средине тропинки. Нефёдов построил нас в шеренгу и объяснил ситуацию. Потом спросил, кто пойдет добровольцем на поиски Лося, чтобы забрать ствол. Дело в том, что бой переместился километра на два, а в том месте за болотом, где у нас была огневая позиция, немцы установили пулемёты, идти надо было по голому месту прямо на этот пулемет. Пока все молчали, мне пришла мысль, как надо поступить.
Рядом со мной стоял Коля Кугинин, сибиряк из Тюмени. Я повернул голову и спросил: «Коля, пойдем?». «Пойдем!»,— не раздумывая ответил он. Я прервал молчание, шагнув на три шага вперед, и Коля тоже. Лейтенант сказал, что даст нам час на обдумывание плана действий. Я ответил, что план готов. Единственное, что там можно было придумать, так это пойти на рассвете, когда всех нормальных людей валит сон. Вот тут половина наполовину. Фрицев у пулемета МГ‑47 двое, могут спать по очереди. Но была надежда, что уснут все. Так и произошло — они спали. Помог нам Св. Николай Угодник.
Я бежал первым и увидел в канаве Лося. Из воды торчала его голова и левое плечо. Рядом с головой — верхушка минометного ствола с зачехленным отверстием. Я схватил за деревянную рукоятку на чехле, выдернул ствол из воды и ходу назад, Коля за мной. Ни ран, ни крови на Лосе я не увидел. Добегаем до откоса коллектора, тут еще один казус: какой то наш стрелок спросонья перепутал нас с немцами и пальнул по нам длинной очередью из ППШ, благо мимо. Николай Чудотворец и тут помог нам.
Н. БОЙКО
За боевые заслуги Николаю Бойко вручили пять орденов и четыре медали. В том числе два ордена Славы (III и II степени). Первый орден Славы он получил за штурм перевала в Карпатах. Второй — за участие в знаменитой Одерской операции. 17 апреля 1945 года в чешской Моравии сержант Н. Н. Бойко был серьезно ранен.
После демобилизации фронтовик вернулся домой.