«Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживёт и тленья убежит…»
Александр Пушкин
Шестого июня вся страна отмечает день рождения Александра Сергеевича Пушкина. У этого праздника есть и второе название — День русского языка, поскольку именно Пушкин в своих произведениях преобразовал тяжеловесный слог предшествовавших литераторов в свободный, современный язык.
Прожив на бренной Земле всего 37 лет, Александр Сергеевич и сегодня, спустя два столетия, для миллионов людей является современником, с которым они разделяют свои радости и печали.
Я — один из них.
Лишь душа, воплощённая в творческих произведениях автора, продолжает жить среди последующих поколений. Вот и Александр Сергеевич Пушкин два века назад утверждал это в замечательном стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный…».
Мне могут возразить: а как же передача генов последующим поколениям? Да, определённые психофизические задатки переходят от родителей к детям. Но далеко не всегда носитель гена пращура сполна раскрывает его возможности.
29 января 2026 года на 89-м году жизни скончался Вячеслав Гуцко — последний праправнук Александра Пушкина. Он был достойным гражданином. Более 50 лет проработал на заводе имени Лихачёва — в конструкторском бюро транспортного машиностроения. Вячеслав Гуцко сделал много хорошего и оставил о себе добрую память. Но не более того. О его душе последующие поколения ничего не узнают.
А душа Александра Пушкина жива по сей день и дважды выручала меня в критических ситуациях.
В первый раз, в 1977 году, я в жутких условиях нёс срочную армейскую службу в Амурской области — в 60 километрах от границы с тогдашним врагом СССР, Китаем. За восемь лет до этого тысячи молодых китайцев, воспитанных на цитатниках непогрешимого вождя Мао Цзэдуна, решили захватить остров Даманский, расположенный в русле пограничной реки Уссури. Сначала нарушителей границы попытались остановить советские пограничники. Затем при поддержке бронетранспортёров в бой вступили подразделения Вооружённых сил СССР. С обеих сторон были десятки погибших и раненых.
Однако и после того, как погасили горячую фазу конфликта, его угли ещё долго тлели. В 70-е годы офицеры и сержанты-сверхсрочники на Дальнем Востоке после команды «Подъём!» неизменно поучали новобранцев: «Пока вы, как беременные тараканы, наматываете портянки, китайские самолёты уже пересекли границу и через пять минут разбомбят эту казарму». Чтобы избежать подобных наставлений, бессмысленной муштры и издевательств старослужащих при попустительстве офицеров, я при первой возможности перешёл служить кочегаром на отдалённый аэродром.
В подвальном помещении размером два на два метра командного пункта вертолётной эскадрильи день и ночь топил углём печку. Заступавшие на пост солдаты-часовые приносили мне из столовой «пайку» — ломоть хлеба с четырьмя кусочками сахара. Её, пополам с угольной пылью, я смаковал, запивая кипятком. И почти беспрерывно курил махорку, завёрнутую в обрывки газетной бумаги. На свет Божий выходил только за углём и справить нужду.
К счастью, в первые дни в казарме мне каким-то чудом попал в руки маленький сборник стихотворений Александра Пушкина, составленный Корнеем Чуковским и с замечательным предисловием Николая Гоголя, в котором есть такие слова: «Это собрание мелких стихотворений Пушкина — ряд самых ослепительных картин. Слов немного, но они так точны, что обозначают всё. В каждом слове — бездна пространства».
Мне могут возразить: а как же передача генов последующим поколениям? Да, определённые психофизические задатки переходят от родителей к детям. Но далеко не всегда носитель гена пращура сполна раскрывает его возможности.
29 января 2026 года на 89-м году жизни скончался Вячеслав Гуцко — последний праправнук Александра Пушкина. Он был достойным гражданином. Более 50 лет проработал на заводе имени Лихачёва — в конструкторском бюро транспортного машиностроения. Вячеслав Гуцко сделал много хорошего и оставил о себе добрую память. Но не более того. О его душе последующие поколения ничего не узнают.
А душа Александра Пушкина жива по сей день и дважды выручала меня в критических ситуациях.
В первый раз, в 1977 году, я в жутких условиях нёс срочную армейскую службу в Амурской области — в 60 километрах от границы с тогдашним врагом СССР, Китаем. За восемь лет до этого тысячи молодых китайцев, воспитанных на цитатниках непогрешимого вождя Мао Цзэдуна, решили захватить остров Даманский, расположенный в русле пограничной реки Уссури. Сначала нарушителей границы попытались остановить советские пограничники. Затем при поддержке бронетранспортёров в бой вступили подразделения Вооружённых сил СССР. С обеих сторон были десятки погибших и раненых.
Однако и после того, как погасили горячую фазу конфликта, его угли ещё долго тлели. В 70-е годы офицеры и сержанты-сверхсрочники на Дальнем Востоке после команды «Подъём!» неизменно поучали новобранцев: «Пока вы, как беременные тараканы, наматываете портянки, китайские самолёты уже пересекли границу и через пять минут разбомбят эту казарму». Чтобы избежать подобных наставлений, бессмысленной муштры и издевательств старослужащих при попустительстве офицеров, я при первой возможности перешёл служить кочегаром на отдалённый аэродром.
В подвальном помещении размером два на два метра командного пункта вертолётной эскадрильи день и ночь топил углём печку. Заступавшие на пост солдаты-часовые приносили мне из столовой «пайку» — ломоть хлеба с четырьмя кусочками сахара. Её, пополам с угольной пылью, я смаковал, запивая кипятком. И почти беспрерывно курил махорку, завёрнутую в обрывки газетной бумаги. На свет Божий выходил только за углём и справить нужду.
К счастью, в первые дни в казарме мне каким-то чудом попал в руки маленький сборник стихотворений Александра Пушкина, составленный Корнеем Чуковским и с замечательным предисловием Николая Гоголя, в котором есть такие слова: «Это собрание мелких стихотворений Пушкина — ряд самых ослепительных картин. Слов немного, но они так точны, что обозначают всё. В каждом слове — бездна пространства».
Я истрепал донельзя крохотную книжечку, но почти все стихотворения выучил наизусть. Это помогло мне за полгода службы в кочегарке не опуститься до скотского состояния. А временами, когда очередное стихотворение Александра Сергеевича входило в резонанс с душевным состоянием или с фактами моей коротенькой биографии — «Прощай, письмо любви, прощай! Она велела…», — я ощущал такой подъём духа, что с благоговением вспоминаю его и спустя полвека.
Второй раз воплощённая в стихах душа Александра Пушкина выручила меня уже в Кисловодске.
Второй раз воплощённая в стихах душа Александра Пушкина выручила меня уже в Кисловодске.
В феврале 2010 года после весьма напряжённого дня, когда мы, журналисты, бегали за тогдашним министром внутренних дел РФ Нургалиевым, я попытался ночью встать с кровати — и упал как подкошенный. Тяжелейший инсульт. Не мог ни двигаться, ни говорить. К счастью, «скорая помощь» приехала быстро и тут же доставила парализованного пациента в городскую больницу.
В неврологическом отделении меня, как самого «тяжёлого», поместили в отдельное крохотное помещение рядом с туалетом, и одну за другой ставили капельницы. Как же я гордился собой, когда дней через пять смог без посторонней помощи пройти три метра до туалета! Месяц пролежал в больнице, ещё 20 дней — в пятигорском профилактории для неврологических больных «Лесная поляна».
Однако и когда я вернулся домой, то едва ковылял с двумя палочками, а мою невнятную речь с трудом разбирали окружающие. Оставаться инвалидом категорически не хотелось. И тут мне снова пришла на помощь душа Александра Сергеевича, воплощённая в первой главе романа в стихах «Евгений Онегин».
Я взял за правило каждый день, опираясь на палки, обходить по дамбе Новое озеро, рядом с которым живу. И при этом, подглядывая в вырванные из книги страницы, вслух декламировал первую главу «Евгения Онегина». Так я «убивал сразу двух зайцев»: учился говорить и с помощью запечатлённого в стихах ритма успешнее переставлял ноги. Это благотворное свойство ритма известно людям с незапамятных времён. Не зря военные в трудном переходе запевают маршевые песни.
В неврологическом отделении меня, как самого «тяжёлого», поместили в отдельное крохотное помещение рядом с туалетом, и одну за другой ставили капельницы. Как же я гордился собой, когда дней через пять смог без посторонней помощи пройти три метра до туалета! Месяц пролежал в больнице, ещё 20 дней — в пятигорском профилактории для неврологических больных «Лесная поляна».
Однако и когда я вернулся домой, то едва ковылял с двумя палочками, а мою невнятную речь с трудом разбирали окружающие. Оставаться инвалидом категорически не хотелось. И тут мне снова пришла на помощь душа Александра Сергеевича, воплощённая в первой главе романа в стихах «Евгений Онегин».
Я взял за правило каждый день, опираясь на палки, обходить по дамбе Новое озеро, рядом с которым живу. И при этом, подглядывая в вырванные из книги страницы, вслух декламировал первую главу «Евгения Онегина». Так я «убивал сразу двух зайцев»: учился говорить и с помощью запечатлённого в стихах ритма успешнее переставлял ноги. Это благотворное свойство ритма известно людям с незапамятных времён. Не зря военные в трудном переходе запевают маршевые песни.
Через два месяца я уже обходил Новое озеро без палочек, а первую главу «Евгения Онегина» знал наизусть.
Спустя ещё месяц я вернулся к полноценной работе собственным корреспондентом газеты «Ставропольская правда». И ныне, когда случаются нелады на работе или барахлит организм пенсионера, я прибегаю к помощи души Александра Сергеевича, воплотившейся в его стихах.
Чаще всего вспоминаю строфы из первой главы «Евгения Онегина»: «Блистательна, полувоздушна, / Смычку волшебному послушна, / Толпою нимф окружена, / Стоит Истомина; она, / Одной ногой касаясь пола, / Другою медленно кружит, / И вдруг прыжок, и вдруг летит, / Летит, как пух от уст Эола; / То стан совьёт, то разовьёт, / И быстрой ножкой ножку бьёт». Что может быть прекраснее?!
От Москвы до самых окраин нашей страны возвели сотни памятников Пушкину. Есть таковой и в Кисловодске — в нижней части национального парка «Кисловодский».
Спустя ещё месяц я вернулся к полноценной работе собственным корреспондентом газеты «Ставропольская правда». И ныне, когда случаются нелады на работе или барахлит организм пенсионера, я прибегаю к помощи души Александра Сергеевича, воплотившейся в его стихах.
Чаще всего вспоминаю строфы из первой главы «Евгения Онегина»: «Блистательна, полувоздушна, / Смычку волшебному послушна, / Толпою нимф окружена, / Стоит Истомина; она, / Одной ногой касаясь пола, / Другою медленно кружит, / И вдруг прыжок, и вдруг летит, / Летит, как пух от уст Эола; / То стан совьёт, то разовьёт, / И быстрой ножкой ножку бьёт». Что может быть прекраснее?!
От Москвы до самых окраин нашей страны возвели сотни памятников Пушкину. Есть таковой и в Кисловодске — в нижней части национального парка «Кисловодский».
У его подножия, в маленьком сквере, который называют «Пушкинским», каждый год в день рождения Александра Сергеевича сотрудники библиотек, других учреждений культуры и представители творческой интеллигенции города-курорта напоминают, что на этом самом месте два века назад прогуливался величайший поэт России.
В июле 1820 года Александр Пушкин вместе с семьёй Раевских приехал в Кисловодск и поселился в офицерских домах на территории Кисловодской крепости — аккурат напротив современного памятника поэту. Он много гулял в окрестностях крепости вплоть до пятого августа, когда с Раевскими продолжил свой путь в южную ссылку.
В следующий раз поэт приехал в Кисловодск в 1829 году. Первые дни жил в меблированных номерах Ресторации. Увы, ныне об этом центре общественной жизни «водяного общества», где не только вкусно ели и играли в карты, но и устраивали балы, давали театральные представления, напоминает только стилизованная арка из железобетона.
Вскоре Александр Сергеевич перебрался в расположенный вблизи Ресторации особняк Алексея Фёдоровича Реброва. Это было самое комфортабельное жильё у колодца целебного нарзана.
Остатки бруса, из которого был построен особняк, сохранились по сей день и признаны памятником культуры. Однако воссоздать знаменитый «дом с колоннами», где, возможно, витает душа Пушкина, пока так и «не дошел ход».
Наверняка и из дома Реброва Александр Сергеевич ходил гулять по нижнему Кисловодскому парку, где в 1999 году, к 200-летию со дня рождения поэта, открыли ему памятник. Наверняка и в этом году здесь соберутся все любители и почитатели великого наследия «гения русской культуры».
Николай Близнюк
Фото и рисунки из архивов
В июле 1820 года Александр Пушкин вместе с семьёй Раевских приехал в Кисловодск и поселился в офицерских домах на территории Кисловодской крепости — аккурат напротив современного памятника поэту. Он много гулял в окрестностях крепости вплоть до пятого августа, когда с Раевскими продолжил свой путь в южную ссылку.
В следующий раз поэт приехал в Кисловодск в 1829 году. Первые дни жил в меблированных номерах Ресторации. Увы, ныне об этом центре общественной жизни «водяного общества», где не только вкусно ели и играли в карты, но и устраивали балы, давали театральные представления, напоминает только стилизованная арка из железобетона.
Вскоре Александр Сергеевич перебрался в расположенный вблизи Ресторации особняк Алексея Фёдоровича Реброва. Это было самое комфортабельное жильё у колодца целебного нарзана.
Остатки бруса, из которого был построен особняк, сохранились по сей день и признаны памятником культуры. Однако воссоздать знаменитый «дом с колоннами», где, возможно, витает душа Пушкина, пока так и «не дошел ход».
Наверняка и из дома Реброва Александр Сергеевич ходил гулять по нижнему Кисловодскому парку, где в 1999 году, к 200-летию со дня рождения поэта, открыли ему памятник. Наверняка и в этом году здесь соберутся все любители и почитатели великого наследия «гения русской культуры».
Николай Близнюк
Фото и рисунки из архивов