Эхо Второй Мировой – в горном ауле

Эхо Второй Мировой – в горном ауле

В 1 сентября 1939 года началась самая страшная в истории человечества война, которую назвали Второй мировой.

Чтобы из первых уст услышать, как события той всемирной трагедии отразились на коренных жителях северных предгорий Эльбруса, мы приехали в посёлок Нарзанный.

Когда пришли немцы – все мужчины были на фронте.

Редакционный  УАЗик сворачивает в одну узкую улочку Нарзанного, в другую, взбирается в гору по третьей. И, наконец, мы въезжаем во двор крайнего в этой части посёлка домовладения. Его постройки притулились  почти вплотную к скале.

Домочадцы зовут дедушку, и я с некоторой тревогой ожидаю аксакала, согласившегося рассказать о событиях 80-летней давности.

Вопреки опасениям, 86-летний Азнаур Хамзатович Алиев без посторонней помощи и даже без палочки спускается по лестнице во двор. Высокий, худощавый он выглядит значительно моложе своего паспортного  возраста.

Чёрный кудлатый пёс радостно подскакивает к хозяину. Но тот с напускной строгостью велит ему не крутиться под ногами и радушно здоровается со мной.

Извиняюсь за беспокойство:

– Вам, наверное, трудно будет припомнить то, что было до и во время войны…

Аксакал без тени сомнения отвечает:

– Почему же? Я всё прекрасно помню.

Завожу разговор о самом начале жизни. И узнаю, что Азнаур Алиев родился в 1935 году в ауле Хасаут, который находится на полпути от Кисловодска к урочищу Джилы-Су в Свеверо-Западном Эльбрусье. Год рождения известен точно, а вот месяц и число нигде документально не зафиксировали.

Род занятий родителей сам Азнаур Хамзатович определяет как «разнорабочие». После уточняющих вопросов выясняется, что семья Алиевых вела традиционный образ жизни горцев – мужчины пасли скот, а женщины доили коров и ухаживали за огородом.

– Жили спокойно и сытно. У нас, в горах, прекрасно росла картошка, а у кабардинцев на равнине – кукуруза. Вот мы и меняли картошку на кукурузу, из которой готовили лепёшки. И только изредка ездили в Кисловодск за хлебом.

Жизнь горцев круто изменилась после того как Гитлер, убедившись, что не смог заставить англичан капитулировать, 22 июня 1941 года напал на Советский Союз.

– Буквально через несколько дней после начала Великой Отечественной войны всех здоровых мужчин из нашего аула призвали в Красную Армию, – вспоминает Азнаур Хамзатович. – У отца было три брата. Старший, Али,  передвигался только на костылях и для службы в армии не годился. А отца и двух его младших братьев, Зулкарная и Муссу, сразу мобилизовали.

Оба дяди Азнаура Алиева погибли на фронте, а отец служил в Красной Армии до осени 1945 года.

В 1942 году началась битва за Кавказ. Согласно стратегическому замыслу командования, Красная Армия на большей части линии фронта отступила за Главный Кавказский хребет, чтобы перегруппироваться и подготовиться к контрнаступлению.

Горцы ничего этого не знали. Оставшиеся в Хасауте  женщины, старики и дети с удивлением смотрели, как без единого выстрела в аул вошли немецкие пехотинцы.

 Азнаур Хамзатович вспоминает, как горцы жили в оккупации:

– Немцы разместились в здании сельской больницы. Наш дом был неподалёку, поэтому я каждый день видел солдат Вермахта. Детей, стариков и женщин они не обижали, продукты не забирали. Поэтому мы жили и питались почти как до войны.

Спустя пять месяцев стратегическая ситуация на фронте круто изменилась. После поражения в грандиозной Сталинградской битве, командование Вермахта, дабы избежать окружения на Северном Кавказе, приказало своим подразделениям отступать.

Вот как это происходило на глазах семилетнего горского мальчика:

– Я с сестрёнкой Любой, которая ещё только училась ходить, был на кошаре в ущелье. Взрослые куда-то отлучились. И тут рядом притормозила машина с немцами. Несколько человек заскочили в курятник. С пойманными курами они сели в машину и помчались в сторону Кисловодска.

Когда под вечер мы вернулись в Хасаут, там уже располагались  красноармейцы. Никакого боя за аул не было – немцы бежали без единого выстрела.

Азнаур Алиев вспоминает: красноармейцы тоже разместились в здании больницы и местных жителей не обижали. Но затем произошла нелепая трагедия.

В доме рядом со зданием больницы жил слабоумный парень. Однажды с пастбища не вернулся телёнок и инвалид-животновод пошёл вечером его искать. Долго бродил по склонам гор и уже направился домой, когда стоявший на вершине часовой вдруг выстрелил в него. То ли ему почудилось, что это диверсант ведёт разведку, то ли просто новобранец-красноармеец не разобрался что к чему. Как бы там ни было, но случайный выстрел с расстояния в 600 метров наповал сразил инвалида.

Эта нелепая трагедия словно стала предвестником беды, обрушившейся на весь карачаевский народ, в том числе и на жителей Хасаута.

Отец-фронтовик нашёл семью в Казахстане

Когда уже стало ясно, что хребет фашистского зверя сломан, и исход войны предрешён, Кремль принял решение наказать несколько народов, среди которых, как и среди других наций, были изменники, помогавшие фашистским оккупантам.

Способ наказания Сталин выбрал весьма изощрённый – лишить некоторые коренные народы Кавказа и Крыма их исконной родины.

Одними из первых в жернова депортации попали карачаевцы. В том числе и те, кто жил в маленьком горном ауле Хасаут.

Азнаур Хамзатович вспоминает:

– После обеда первого ноября 1943 года в аул приехали грузовики. Никто не понимал, что происходит.

Только моя мама, Мединахан, вероятно, догадывалась, что нам предстоит.

За неделю до этого она собрала в сумку всё ценное, что было в семье, и позвала меня с собой. Мы пришли к дому, который наши родственники начали строить на окраине аула. Они его не достроили и уехали жить в Кисловодск.

Мама приставила широкую доску и поднялась по ней на чердак нежилого дома. Там она засунула сумку под обшивку потолка. Велела мне запомнить место, и мы вернулись домой.

Когда мама доила коров, она угощала молоком нескольких красноармейцев, которые жили в здании больницы. Думаю, кто-то из них и шепнул ей, что принято решение выселить карачаевцев.

Второго ноября я проснулся рано – только начинало светать. Выглянул за дверь и увидел во дворе бойцов с винтовками наперевес. Во дворах наших соседей тоже уже были солдаты и требовали, чтобы все быстро собирались. С собой разрешали взять только то, что поместится в одну тряпичную сумку.

Мама, когда собиралась, шепнула мне: «Ты помнишь, где я спрятала сумку? Беги, быстренько принеси её».

Я было кинулся бежать к пустому дому, но один из бойцов догнал меня и схватил за шиворот. Не разжимая кулака, довёл до грузовика и как мешок закинул в пустой кузов.

От удара о доски я потерял сознание. Когда очнулся, в кузове уже были мама, два старших брата, сестрёнка, а также соседи.

Из нашего аула грузовики выехали на автотрассу, что ведёт в Кисловодск, и остановились. Около часа ждали, пока подъедут машины с переселенцами из других аулов и посёлков.

На железнодорожном вокзале в Кисловодске депортируемых горцев уже ждали товарные составы с вагонами, которые в народе называют «телятники». То есть это были абсолютно пустые вагоны, где не на что было ни сесть, ни  лечь.

В таких условиях семья фронтовика Хамзата Алиева 17 суток ехала до места жительства, которое им определили.

Переселенцев высадили на самом юге Казахстана, где сплошь раскалённый песок, в котором можно испечь яйцо.

Там в 30-е годы сооружали оросительный канал. Для мелиораторов построили столовую и несколько бараков.  В них, в страшной тесноте, и разместили переселенцев.

Азнаур Хамзатович вспоминает:

– Каждый день бригадиры-таджики выгоняли всех, в том числе и меня, на сбор хлопка. При этом приговаривали: «Надо помогать армии!»

Так мы жили и работали до весны 1945 года. Затем перебрались в другое отделение этого же совхоза, где обосновалась наша тётя и где условия были чуть лучше. Там осенью 1945 года, после демобилизации из Советской армии, и нашёл нас отец.

Судя по всему, Хамзат Алиев воевал достойно. По словам сына, дети любили играть медалями отца. В Джамбульской области Казахстана, где он начинал поиски семьи, ему сразу пообещали работу на МТС. Поэтому вся семья перебралась в Джамбульскую область, где купили дом и устроились на работу.

В 1956 году депортированным карачаевцам разрешили вернуться на родину. Многие сразу помчались на Кавказ, но семья Алиевых ещё много лет оставалась в Казахстане.

Азнаур Хамзатович поясняет:

– Мы там привыкли и неплохо жили. Отец не хотел всё начинать сначала.

Зов малой родины оказался сильнее

Единого мнения по поводу выбора места жительства в семье Алиевых не было. Старший сын Эльдаур ещё в 1956 году, вместе с первыми реабилитированными карачаевцами, вернулся на малую родину.

Здесь ему особенно приглянулся посёлок Нарзанный (в Хасаут первое время вообще не селили людей).

Эльдаур почти каждый год приезжал в Казахстан проведать родителей, братьев и сестру. Рассказывал, как хорошо жить рядом  с Кисловодском. Но Хамзат Алиев был непреклонен.

Однако когда в 1970 году глава семейства скончался, зов малой родины возобладал. Мединахан Алиева со средним сыном Джандауром приехала в посёлок Нарзанный и купила маленький домик у подножья скалы. Впоследствии рядом с ним всем семейным кланом за много лет построили ещё два дома из силикатного кирпича.

Однако первым делом надо было определиться с работой. Вот как эту проблему решал Азнаур Хамзатович:

– Я приехал в посёлок Нарзанный третьего апреля 1971 года.  Дядя обещал похлопотать, чтобы меня взяли в автопредприятие на улице Промышленной в Кисловодске.

Но там, похоже, не очень хотели меня принимать на работу – находили  то одну отговорку, то другую. И тут двоюродный брат предложил пасти овец, которых он только что купил. Так я на полтора десятка лет стал животноводом.

А затем устроился разнорабочим в питомник Курортного парка, который находится сразу за нашим домом. И там трудился больше 20 лет.

За время жизни на малой родине Азнаур и Фая Алиевы родили и воспитали троих детей. Старшая дочь – бухгалтер в детской больнице Кисловодска, младшая – экономист в санатории. Сын взялся присматривать за пожилыми родителями и вести всё домашнее хозяйство.

Раздаются во дворе домовладения Алиевых и звонкие голоса внуков.

– У нас сейчас всё хорошо! – говорит Азнаур Хамзатович, словно вычёркивая из прошлого то тяжёлое и трагичное, что так или иначе было связано с той далекой и всегда близкой войной.

Николай БЛИЗНЮК, фото автора.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *