Бутовский полигон – русская Голгофа

Бутовский полигон – русская Голгофа

Бутовский полигон – крупнейшее в Московском регионе место массовых расстрелов и захоронений жертв сталинских репрессий. Сегодня известны имена 20760 человек, здесь убиенных. Эти люди были расстреляны в течение очень короткого периода времени – с августа 1937 г. по октябрь 1938 г., а полигон функционировал с 1934 по 1953 год…
 
Те, о ком известно, – это мужчины и женщины в возрасте от 13 до 82 лет, представители 73 национальностей, всех вероисповеданий, всех сословий, но большинство из них – простые рабочие и крестьяне, русские православные люди.
Около 1000 человек из числа погребённых в Бутово пострадали как исповедники Православной Веры, более трёхсот из них сегодня прославлены в лике святых.
Наша встреча в канун Рождества со священником храма на Бутовском полигоне отцом Артемием Цех состоялась в стенах театра-­музея «Благодать», куда о. Артемий с матушкой Марией приходят каждый раз, посещая родной Кисловодск. Именно так – отец Артемий родился и вырос в Кисловодске, окончил школу №9, уехал учиться в Москву, там и сложилась его дальнейшая судьба, но родной город занимал и занимает большое место в его сердце.
Наша беседа с о. Артемием продолжалась несколько часов, говорили о многом, но главное о судьбах выдающихся людей, чья жизнь связана с Кисловодском, а уход из неё с Бутово. Если сказать, что это была интересная, познавательная и удивительная беседа, то значит не сказать ничего. Попытаюсь поделиться главным. Итак, обо всём по порядку.
 
Без вины виноватый: трагическая судьба сына Анны Тимирёвой, пасынка Колчака – художника Владимира Тимирёва
 
Володя родился в семье Анны Васильевны Тимирёвой (Сафоновой) и контр-­адмирала Сергея Тимирёва.
Анна была старшей из семи дочерей Василия Ильича Сафонова – первой девочкой, после трёх старших братьев. Родилась Анна в Кисловодске 18 июля 1893 года. Василий Ильич – один из самых заметных и авторитетных представителей музыкальной культуры России в конце XIX и начале XX веков, ректор Московской консерватории, главный дирижёр Нью-­Йоркского филармонического оркестра, сподвижник Петра Чайковского. Крупнейшая государственная заслуга Сафонова – организация строительства нового здания Московской консерватории, которым до сего дня любуется каждый, кто посещает столицу, а также знаменитого Большого концертного зала.
Когда Анне было 13 лет (1906 год), семья переехала в Санкт-­Петербург. В 1911 году по окончании гимназии, Анна вышла замуж за морского офицера Сергея Тимирёва, в 1914 году у них родился сын Володя (Одя, как звали его близкие). В 1918 году Анна рассталась с мужем, ставшим к тому времени контр-­адмиралом. У неё возникла любовь и роман с давним другом и сослуживцем Сергея адмиралом Александром Колчаком. Анна стала гражданской женой адмирала и прошла с ним путь вплоть до его ареста, в результате предательства союзников, и расстрела без суда, по постановлению Иркутского военно-­революционного комитета.
Сын же Володя с 1918 года, всё время после ухода мамы от Сергея Тимирёва, находился у бабушки с дедушкой в Кисловодске и только в 1922 году, когда Анну освободили из-под ареста, воссоединился с мамой.
Анна Васильевна и Володя поселились в Москве, на Плющихе. Чтобы как-то обезопасить и себя и сына от преследований за её отношения с Колчаком, Анна приняла предложение и вышла замуж за инженера-­строителя Всеволода Книпера и сменила фамилию Тимирёва на Книпер. Но её это не спасло, и в 1935 году Анну Васильевну опять арестовали. Последующие 35 лет её жизни, вплоть до 1960 года, когда она была полностью реабилитирована, прошли в скитаниях по лагерям, поселениям и высылкам без права жить в Москве.
У Володи же сложились нормальные отношения с отчимом. Более-менее благополучно складывалась и судьба – жил в Москве, закончил институт, с начала 1930-х гг. занимался газетной и книжной графикой, в 22 года стал членом Союза художников. В 1934 г. состоялась персональная выставка акварелей Тимирёва в Москве.
Он занимался рисунком в сту-дии известного книжного графика Алексея Ильича Кравченко. Зимой занятия проходили в Чистом переулке, где у Кравченко была квартира из восьми комнат, а летом – на даче на Николиной горе.
И здесь Володя нашёл свою любовь – дочь художника Наташу Кравченко. На свою погибель…
Наташа была красавицей и была окружена многочисленными поклонниками, избалована вниманием знаменитых друзей отца. Но и Володя был очень красивым юношей, да ещё и талантливым художником. И между молодыми людьми возникло чувство. А когда Наташа подросла, она ответила согласием на его предложение руки и сердца.
Понятно, почему родители девушки всполошились. Они были, как позже стали говорить, номенклатурой: ездили в длительные командировки в разные страны Европы и в США, жили в Италии более года, а значит, находились под пристальным вниманием соответствующих служб. А тут Володя. С такой биографией…
Через несколько дней после объяснения между молодыми людьми Володя был арестован. В его следственном деле есть письмо матери – Анны Васильевны Книпер, которая прямо обвиняет Ксению Степановну Кравченко в причастности к аресту Владимира Тимирёва. По сведениям исследователей-­историков, она написала лживый донос в НКВД на Тимирёва о его антисоветской деятельности: «общался с водителем германского посольства». Других доказательств в деле нет. Можно, конечно, считать случайным совпадением по времени объяснение Володи в любви Наташе и арест Володи буквально через пару дней после того. Но тогдашняя жизнь практически не оставляет сомнений, что это, скорее всего, не было совпадением.
Хотя в доносе и не было никакой необходимости, Владимира Тимирёва прекрасно знали в «органах». До этого его не раз приглашали туда и пытались завербовать – об этом он сам рассказывал и Наташе, и своей матери. Володя отказывался, но понимал, что это чревато последствиями. Конечно, Тимирёв был нужен органам. При его обаянии, образованности его можно было бы заслать для определённых целей на Запад: сын контр-­адмирала, пасынок Колчака – его бы там на руках носили! А он всё «нет», да «нет». Такое не прощалось. Так что, хотя в доносе и не было никакой необходимости, но сам донос стал поводом для ареста.
22 марта 1938 года Володя был арестован, а 28 мая расстрелян на Бутовском полигоне и там же был похоронен в общей могиле.
Анна Васильевна долгие годы не знала о судьбе сына, страдала, искала его, чувствовала себя виноватой.
«Если только правда, что ты жив
И что по земле ты ходишь, милый,
Чтобы эту муку пережить,
Я найду терпение и силы…»,-
писала она.
И только в 1956 году ей прислали извещение, что её сын умер в лагере от двухстороннего воспаления лёгких в 1942 году и реабилитирован. Правду о его бессудном убийстве скрыли. Весть о смерти сына потрясла Анну Васильевну.
В 1960 году Анну Васильевну полностью реабилитировали и разрешили жить в Москве. Она немного зарабатывала как художница, но денег на жизнь едва хватало. Анне помогали музыканты, в том числе Тихон Хренников и Дмитрий Шостакович, которые хлопотали за неё и добились, чтобы ей как дочери знаменитого Сафонова выплачивали пенсию.
Анна Тимирёва-­Книпер ушла из жизни 31 января 1975 года, так и не узнав об истинной судьбе сына.
 
Священномученик Дмитрий (Гливенко)
 
Дмитрий родился 1 января 1879 в городе Таганроге Донской области в семье служащего государственного банка, надворного советника. В 1894 году поступил в Ставропольскую духовную семинарию и окончил полный курс по первому разряду.
В 1900 г. выпускник семинарии Дмитрий Гливенко обвенчался с Ольгой Тишко. Ольга Флориановна была богословски грамотной, у неё был красивый голос, девушка пела в храме, где молодые люди и познакомились.
Революционные события 1905 года явились причиной памятной встречи о. Димитрия со святым праведным о. Иоанном Кронштадтским.
Согласно семейному преданию, о. Димитрий написал восемь вопросов, ответы на которые он хотел получить у о. Иоанна. Встреча состоялась и длилась около трёх часов, но собеседники так и не коснулись вопросов о. Димитрия. При прощании о. Иоанн пообещал на них ответить и оставил у себя текст. Отец Димитрий уехал домой, ожидая, что ответ придёт письмом. Но случилось иначе.
«Однажды ночью о. Димитрий вскочил с кровати, включил лампу и стал что-то быстро писать. На мои вопросы он только отмахнулся. Когда текст был написан и прочитан, оказалось, что это были ответы на все восемь заданных им вопросов, причём в том порядке, в котором они были записаны на бумаге, оставленной у о. Иоанна Кронштадтского», – вспоминала матушка Ольга, – «Очевидно, во время той памятной встречи о. Иоанн Кронштадтский приоткрыл о. Димитрию дальнейший ход событий в России и ожидавшую его мученическую стезю. Отец Димитрий с тех пор уже как бы и не был на земле, ничто земное его не заботило, и часто матушке Ольге приходилось «возвращать его на землю».
Продолжал духовное образование о. Димитрий в Духовной академии, но закончить её ему не удалось. Экстерном учился на философском факультете Дерптского университета, совмещая учёбу со священническим служением.
В 1911 г. о. Димитрий переменил место службы на город Кисловодск.
В Свято-­Никольском соборе Кисловодска всегда было много прихожан, как из местных жителей, так и из многочисленных приезжих: на водолечение в Кисловодск приезжала вся Россия. Бывали в Кисловодске и августейшие особы, и именитые купцы, и видные представители творческой интеллигенции. Все эти люди, очень разные по образованию, социальному положению и взглядам на жизнь, приходили к о. Димитрию в Свято-­Никольский храм на исповедь и за утешением.
Глубокая порядочность о. Димитрия всегда привлекала к нему простых людей. Батюшка не жалел для них времени и средств. Совершая требы в домах бедняков, он не только не брал с них ничего, но и сам старался, подобно о. Иоанну Кронштадтскому, помочь нуждающимся, хотя его семья жила небогато.
Семья о. Димитрия жила в небольшом домике возле станции Минутка. Около дома был сад, где о. Димитрий в свободное от службы время любил подолгу сидеть с любимыми книгами.
После революции 1917 г.собор в Кисловодске закрыли, и  о. Димитрий переехал служить в Пятигорск. На память о служении в Свято-­Никольском соборе о. Димитрий взял с собой икону свт. Николая.
В обстановке после революционных гонений на Церковь служить становилось всё труднее. Прихожане (в основном терские казаки), как могли, поддерживали своего батюшку, но обстановка всё ухудшалась.
Однажды под вечер в дом к отцу Димитрию пришли казаки. Они сказали, что власти постановили на следующий день арестовать священника и его семью, возможно, даже убить их, а дом разграбить. Отец Димитрий уезжать не хотел, но люди настояли. Бросив дом и хозяйство, о. Димитрий с семьёй переехал в Подмосковье. Образ свт. Николая из собора в Кисловодске, икона Спасителя, несколько фотографий и Святое Евангелие – это всё, что было взято из брошенного дома.
Отец Дмитрий продолжил служение настоятелем Троицкой церкви в селе Карачарово.
В конце 1937 г. органами НКВД Московской области было сфабриковано «дело Воздвиженского», известное также как «дело Ухтомского благочиния», а в январе 1938 г. был проведён массовый арест священников, среди них оказался и о. Димитрий Гливенко. 15 марта 1938 года он был осуждён по ст. 58-10,58-11 УК РСФСР. Приговор – высшая мера наказания, расстрел.
22 марта 1938 г., в день памяти Сорока мучеников Севастийских, почти все священники, проходившие по делу, в том числе о. Димитрий Гливенко, были расстреляны на Бутовском полигоне.
Матушка Ольга скончалась в 1972 г. в возрасте 92 лет. Незадолго до своей кончины она посетила Епархиальное управление Московской епархии, куда передала богослужебное облачение о. Димитрия и его иерейский наперсный крест, которые она бережно хранила в течение всей своей жизни.
Священномученик Димитрий Гливенко канонизирован Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 13-16 августа 2000 г.
 
Кисловодск – Бутово
 
Сейчас на территории памятника истории «Бутовский полигон» действуют два храма – деревянный храм Святых новомучеников и исповедников Российских, в котором с 1996 года совершаются богослужения, и пятиглавый собор Воскресения Христова, освящённый Святейшим Патриархом Алексием II и митрополитом Лавром (в то время предстоятелем Русской Зарубежной Церкви) в дни празднования восстановления канонического общения Русской Православной Церкви в мае 2007 года.
Отец Артемий Цех служит в храме на Бутовском полигоне. Он возносит свои молитвы за всех невинно-­убиенных, за наших с вами выдающихся земляков. А ведь Артемий не собирался становиться священником, он хотел стать миссионером, специалистом по религиоведению, потому и отправился учиться в Москву в Православный Свято-­Тихоновский гуманитарный университет в далёком 1993 году. А вот по окончанию специалитета в 2000 году уже был рукоположён во диаконы, и судьба привела его в храм на Бутовском полигоне…
Отец Артемий старается по возможности чаще бывать в Кисловодске, хотя здесь уже не осталось близких, все разъехались. Он не перестаёт любить свой город детства и считает его одним из лучших городов Земли. Бывая в Кисловодске, всегда приходит в театр-­музей «Благодать».
– Город расцветает. Я бесконечно рад, что он стал настоящей курортной столицей. Мы с матушкой много где побывали на лечении -в Сочи, в Италии были неоднократно, но Кисловодск может смело соперничать с любым европейским курортом, а бальнеологическая база Кисловодска на самом высоком уровне. Кисловодску нет равных! Я горжусь тем, что это мой город! – сказал о. Артемий на прощание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *